По Григорию Богослову, разум может привести человека к признанию существования Бога, но никоим образом не может проникнуть в сущность Божию. Христианский богослов смиренно признаёт, что имеет дело с тайной, превышающей возможности разумного постижения. Пытаясь показать неопределимость сущности Божией, Григорий Богослов начинает с целого ряда апофатических высказываний, в которых отрицается телесная природа Божества: Бог не есть тело, ибо Он бесконечен, беспределен, неосязаем, невидим; в Нем нет разделения, борьбы, сложности; Он всё Собой пронизывает и всё наполняет, ни с чем не смешиваясь. Бог бестелесен, однако термин «бестелесное» не объемлет сущность Божию, так же как слова «нерожденное», «безначальное», «неизменное», «нетленное» и все остальное, что говорится о Боге и Его свойствах. Эти и подобные апофатические выражения лишь указывают на то, чем Бог не является, но не могут объяснить, что́ есть Бог в Своей сущности. Нигде или где-либо существует Бог? Если сказать, что «нигде», могут спросить, существует ли Он вообще. Если же «где-либо», то, значит, Бог ограничен местом, тогда как Он — вне всяких категорий места. Где существовал Он прежде сотворения мира? На этот вопрос также нельзя ответить, ибо если Божество постигнуто разумом, Оно уже становится ограниченным. «Божество непостижимо для человеческой мысли, и невозможно представить Его целиком таким, какое Оно есть». Пока человек находится в материальном теле, он не может постичь Божественную сущность, т. к. материальность остается преградой между ним и Богом. Путь богопознания сравнивается с бегом за собственной тенью, которую невозможно обогнать. Сущность Божества всегда ускользает от человеческого языка и разума, как бы они ни пытались описать или представить Бога. Вращаясь в замкнутом круге телесности, невозможно достигнуть подлинного богопознания. Вместе с тем богопознание в этой жизни возможно не иначе как через посредство чего-либо телесного. Следовательно, полнота богопознания невозможна для человека, облеченного в материальное тело (Ibidem). Святитель Григорий сравнивает путь богопознания с восхождением на гору, в котором выделяются 3 этапа: отрешение от материи и материальных предметов; обращение к самому себе, т. е. к душе; воспарение над собой, «к сродному», к Богу как Первообразу. Сравнивает он путь богопознания и со схождением в бездонные глубины: чем ниже спускается разум, тем больше сгущается вокруг него тьма; при этом он ничуть не приближается к цели, т. к. дна не существует. Погружение в бездны Божества не имеет конца по причине ограниченности человеческого разума и слова, которые не в силах проникнуть в тайны сущности Божией и судеб Божиих. Путь богопознания заканчивается удивлением и изумлением перед чудом — в этом состоянии всякое дискурсивное мышление прекращается, слово умолкает. Это состояние не есть познание сущности Божией — оно есть умолкание всякого человеческого знания перед лицом Божественной беспредельности и бездонности. Познание сущности Бога станет возможным в состоянии обожения, когда ум человека (образ Божий) соединится с тем, что ему родственно, т. е. с Божеством (Первообразом). Остается надежда на то, что в будущем веке, когда человек освободится от материальности и телесности, ему станет доступно более полное познание Бога. Когда отпадет преграда грубой телесности, станет возможной встреча человека с Богом лицом к лицу. В настоящей жизни возможно лишь приближение к этой встрече, подобное восхождению Моисея на Синай, где во мраке и облаке узнает он лишь «задняя Божия» (θεοῦ τὰ ὀπίσθια, т. е. Его величие (μεγαλειότης, μεγαλοπρέπεια), явленное и видимое в тварях), но не видит «первого и чистого естества», или божественной сущности.
Alekcandrina.RU Веб-разработка и продвижение.