Когда Господу угодны пути человека, Он и врагов его примиряет с ним.



Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой. Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу; истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта.



Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе.



Остановим зло в первом его начале, всеми мерами истребляя в душах гнев. В таком случае будем в состоянии вместе с этой страстью подсечь, как бы в корне и в начале, большую часть худого. Укоряет кто тебя? а ты благословляй. Бьет? а ты терпи. Презирает и за ничто почитает тебя? а ты приведи себе на мысль, что из земли ты составлен и в землю опять разрешишься. Кто ограждает себя такими рассуждениями, тот найдет всякое бесчестие более легким, чем оно обыкновенно бывает в действительности. Чрез это и врагу невозможным сделаешь мщение, показав, что не уязвляют тебя укоризны, и себе предуготовишь великий венец терпения, когда бешенство другого обратишь в повод к собственному своему любомудрию.



Поскольку же для прочности мира недостаточно одной поспешности в примирении, если оно не будет подкреплено разумом, и разуму не будет поборником сам Бог, от Которого всякое добро получает начало и приходит в совершенство, то молитвой и размышлением постараемся утвердить в силе наше примирение.



Господь повелевает, чтобы поклонение Ему оставлено было ради любви к ближнему, и тем показывает, что и прежние Его угрозы происходили не от неприязненности или желания наказывать, но от избытка любви. Какая кротость может сравниться с тою, которая выражается в этих словах? Пусть, говорит Он, прервется служение Мне, только бы сохранилась твоя любовь, потому что и то жертва, когда кто примиряется с братом. Потому-то Он не говорит: примирись по принесении, или прежде принесения дара; но посылает примириться с братом, когда дар лежит пред алтарем, и жертвоприношение уже начато. Не велит взять с собою принесенный дар, не говорит: примирись прежде, нежели принесешь его; но повелевает бежать к брату, оставив дар пред алтарем.



Итак, если ты принесешь и молитву с неприязненным расположением, то лучше тебе оставить ее, и пойти примириться с братом, и тогда уже совершить молитву. Для того ведь все и устроено было, для того и Бог соделался человеком, и совершил все дело искупления, чтобы нас собрать воедино. Здесь Христос посылает обидевшего к обиженному, а научая молитве, ведет обиженного к обидевшему, и примиряет их; здесь говорит: (если) брат твой имеет что-нибудь против тебя, и пойди прежде примирись с братом твоим, а там говорит: Будете прощать людям согрешения их (Мф. 6: 14). Впрочем, и здесь, мне кажется, Он посылает обиженного, потому что не говорит: попроси брата твоего, чтобы он примирился с тобою, но просто — примирись. И хотя, по-видимому, речь здесь обращена к оскорбившему, но все относится к оскорбленному. Если ты, говорит Он, примиришься с ним из любви к нему, то и Я буду к тебе милостив, и ты можешь приносить жертву с полным дерзновением. Если же гнев еще пылает к тебе, то представь, что Я сам охотно соглашаюсь на то, чтобы ты оставил на время жертву, только бы вам сделаться друзьями. Пусть же это укротит гнев твой. Притом Он не сказал: помирись, когда ты сильно обижен; но: сделай это и тогда, когда оскорбление будет маловажно, — (если) брат твой имеет что-нибудь против тебя. И не сказал также: когда ты гневаешься справедливо, или несправедливо; но просто: (если) брат твой имеет что-нибудь против тебя, — хотя бы даже гнев твой был справедлив, и тогда не должно питать вражды. Так и Христос, не взирая на то, что гнев Его против нас был праведен, предал Себя самого за нас на заклание, не вменяя нам грехов наших.



Потому и Павел, другим образом побуждая нас к примирению, сказал: Солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4: 26). Как Христос побуждает нас к примирению, указывая время жертвы, так и Павел увещевает нас к тому же самому, указывая на время дня. Он страшится ночи, опасаясь, чтобы она, застигши в уединении человека, терзаемого гневом, еще более не растравила его раны. В продолжение дня многие могут и отвлекать и отторгать нас от гнева, а ночью, когда человек остается один и вдается в думы, волны вздымаются сильнее и буря свирепствует с большею яростью. Предупреждая это, Павел и хочет, чтобы мы примирившись встречали ночь, чтобы дьявол не воспользовался нашим уединением, и не разжег сильнее пещь гнева.



Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним (Мф. 5: 25). Не говори: что же мне делать, если меня обижают, если отнимают от меня имущество и влекут меня на суд? Христос и в таком случае запрещает питать вражду, отнимая всякий к тому повод и предлог. Так как это повеление было особенно важно, то Господь убеждает к исполнению его указанием не на будущие блага, а на настоящие выгоды, которые скорее могут обуздывать грубых людей, чем обещания будущего. Ты говоришь: он меня сильнее и причиняет мне обиду? Но не причинит ли он тебе еще больше вреда, если ты не примиришься с ним, и принужден будешь идти в темницу? Примирившись, ты уступишь имение, но зато тело твое будет свободно; а когда подвергнешь себя приговору судии, то будешь связан и понесешь жесточайшее наказание. Если же ты избежишь этой распри, то приобретешь двоякую пользу: во-первых, ты не потерпишь никакой неприятности; во-вторых, это будет уже твоя добродетель, а не следствие принуждения. Если же ты не хочешь внять моим увещаниям, то не столько причинишь вреда сопернику, сколько себе.



Принимай, возлюбленный, покаяние от брата, как от посланного Богом, чтобы, уничижив Пославшего, не подвигнуть Его на гнев против себя.



Если случится ссора между двумя братьями, то первый раскаивавшийся получит венец победы, но венчается и другой, если не отвергнет раскаяния, но с готовностью сделает, что нужно для мира.



Два старца имели неудовольствие друг на друга. Одному из них случилось занемочь. Некто из братий пришел посетить старца, и тот стал просить брата, говоря: «С таким-то старцем я в ссоре и желал бы, чтобы уговорил ты его, и мы бы примирились. И сам я рад бы для кого-нибудь сделать доброе дело». Брат отвечал: «По приказу твоему, авва, поговорю ему». Но, вышедши, брат стал рассуждать сам с собой: «Может быть, старец не примет моих слов, может быть, выйдет ещё огорчение». По смотрению же Божию один из братий приносит пять смокв и небольшое число тутовых ягод. Брат, выбрав одну смокву и несколько ягод, отнес к тому старцу в келью его и сказал: «Кто-то принес это к старцу, а он говорит мне: «Возьми и отдай такому-то». Старец, услышав это, пришел в удивление и сказал: «Это он прислал мне?» — Брат отвечает: «Да, авва». И старец взял принесенное, сказав: «С добрым делом пришел ты». Брат, расставшись с старцем, пошел в свою келью и, взяв две смоквы и несколько тутовых ягод, понес к другому старцу, и, поклонившись, сказал: «Возьми это, авва, прислал тебе такой-то старец». И так тремя смоквами и несколькими тутовыми ягодами довел их до примирения. А старцы не знали, что это сделал брат. Один из них сказал: «Примиримся ли мы теперь?» — «Да, авва, твоими молитвами», — отвечал брат. Старец сказал: «Слава Богу!» — И старцы помирились при благодати Божией.