Видал ли ты человека, мудрого в глазах его? На глупого больше надежды, нежели на него.



5. Кто утверждается на собственном своем разуме и держит свою волю, тот привлекает к себе толпы бесов18 и не может быть от Духа (Божия), приносящего сердцу печаль (или сокрушение).



если будет тревожить тебя страсть самомнения, то скажи борющему тебя: «Иди от меня прочь, лукавый помысел. Что я за человек? И в какой преуспел я добродетели, что он внушает мне подобные мысли? Святые камением побиени быша, претрени быша, искушены быша, убийством меча умроша (Евр. 11: 37). И что говорить о подобострастных мне человеках? Сам Владыка всяческих за нас претерпе Крест, о срамоте нерадив (Евр. 12: 2). А я, все время жизни своей проведя во грехах, какой дам ответ в день Суда?» — И тем отгонишь от себя высокоумие.



Кто в беседе упорно желает настоять на своем мнении, хотя бы оно было и справедливо, тот да знает, что он одержим диавольским недугом; и если он так поступает в беседе с равными, то может быть обличение старших и исцелит его; если же обращается так с бóльшими себя и мудрейшими, тот этот недуг от людей неисцелим.



Кто, таким образом, призирает на все заповеди, тот никогда не возмечтает о себе и никогда не скажет: «довольно», а кто, вместо их, начнет всматриваться в то, что около его, тому трудно удержаться от самомнения. Впадший же в эту язву самодовольничает, останавливается, осуждает. За это отступает от него благодать; срываются, как псы с цепей, страстные позывы; беспомощный, если тут же не возвратится к покаянию и воздыханиям, предается в руки падения — и падает. Вот и постыжение.



для начавших преуспевать самый опасный враг — самомнение и гордость, в связи с осуждением и презрением других. Добро так привлекательно и ценно в очах души, что, заметив в себе еще только начатки его, она уж и меры себе не знает. Но этим показывает она лишь неопытность свою и скудость, и скоро обличается в том праведным судом Божиим. Господь близ и вразумляет. Возмечтавший о себе почти тут же спотыкается в чем-либо, иногда не очень значительном. Если опомнится, дальнейших вразумлений и не последует, а если не опомнится, попускается восстать страстям срамным, дабы осязательнее дать почувствовать, что рука Божия, покрывавшая его, отнята, и врагам открыт к нему свободный доступ. Это не то, что обречение на падение, а посрамление внутреннее перед собою за высокое о себе мнение. Вразумившийся в покаянии обращается к Избавителю и, вступая в чин уничиженных, возвращает себе и благодатный покров, а не вразумившийся нередко падает: горькое вразумление унижением!



на деле бывает так, что пока человек живет в нерадении, дотоле он чувствует себя сильным и держится той мысли, что ему стоит только начать, и всё в себе он сам переправит. Даже начав дело исправления себя, все еще полагается на свои труды, все еще много приписывает своим усилиям и многого ожидает от них. Уже довольно спустя, когда, добросовестно трудясь, увидит, что все как-то не спеется, он начинает переходить на надежду и предание себя Божию изволению и попечению, и опять–таки не вдруг, а понемногу, ибо все думается ему: на что же мне и силы? Наконец, уже выбившись из сил и не находя желаемого и ожидаемого, бросает он свои оружия и остается с одним воплем: «имиже веси судьбами, спаси мя!» — доходит то есть до того, в чем стоял святой пророк Давид, когда взывал: «о, когда бы исправились пути мои!»